загрузка...


8874

Особенности синтаксиса в поэзии А.Ахматовой

Курсовая

Ахматовой [1. Ахматовой его место в русской литературе. Ахматовой Основные черты поэтического языка А. Эта картина может служить метафорическим описанием стиля Ахматовой.

2013-10-31

147.63 KB

0 чел.


Чтобы скачать работу - расскажи о ней в социальной сети с помощью кнопок.

PAGE  33

Содержание

[1] Введение

[1.1]
1. Особенности поэтического языка А. Ахматовой

[1.2] 2. Специфика поэзии А.Ахматовой

[2]
Заключение

[3] Список использованной литературы

[4]
Приложение 1

[5] Приложение 2

[6] Приложение 3

[7] Приложение 4


Введение

В науке художественная речь, как известно, противопоставлена обычной (нехудожественной, практической) речи и выделяется на фоне последней и в сопоставлении с нею. Как правило, обе названные разновидности речи на интуитивном уровне сравнительно легко различаются между собой практически каждым носителем языка. Значительно сложнее эти разновидности речи разграничиваются на собственно филологическом уровне. Истоки и природа художественной речи могут быть поняты, истолкованы и использованы в исследовательской деятельности только на основе анализа и синтеза данных лингвистики, философии, эстетики. Выделим и охарактеризуем наиболее важные особенности художественной речи, отличающие её от речи практической.

Никакой анализ сам по себе не сможет достаточно полно раскрыть природу и так называемую тайну художественной речи. Ее двойственная противоречивость заключается в том, что она является одновременно и феноменом языка (речи), и фактом искусства. Необходимость двоякой - языковедческой и эстетической - и вместе с тем скоординированной (в аспекте этих двух измерений) характеристики составляет едва ли не главную трудность в теоретическом постижении природы художественной речи, несмотря на относительную легкость её непосредственно-интуитивного отграничения от обычной (исходной) речи. Поэтому не случайно, что «поэзия относится к тем сферам искусства, сущность которых не до конца ясна науке».
В связи с этим высказыванием отметим ряд черт, отличающих язык поэзии от собственно языка практического, предварительно дав характеристику термину «поэтический язык».

Целью настоящей  работы является рассмотрение особенностей синтаксиса в поэзии А.Ахматовой.

Поставленная цель обусловила конкретные задачи исследования:

- рассмотрение особенностей поэтического языка А.А.Ахматовой;

- изучение  специфики поэзии А.Ахматовой в целом.

Объект исследования – творчество А.А. Ахматовой его место в русской литературе. Предметом исследования является специфика литературного языка А.А.Ахматовой.

Актуальность выбранной темы объясняется более тщательным изучением богатства русского языка на современном этапе, когда становится все больше попыток изменить его, американизировать.

В этом смысле поэзия начала прошлого века, поэзия действительно русских поэтов должна помочь в сохранении и изучении родного языка.


1. Особенности поэтического языка А. Ахматовой

Основные черты поэтического языка А.Ахматовой – классическая ясность и точность слова, его прозрачность, сдержанность и лаконичность стиля высказывания, строгость и стройность поэтической структуры – как в архитектуре Петербурга. В чем- то ее можно сравнить с Пушкиным:

Люблю твой строгий, стройный вид,

Невы державное теченье,

Береговой ее гранит,

Твоих оград узор чугунный,

Твоих задумчивых ночей

Прозрачный сумрак...

Эта картина может служить метафорическим описанием стиля Ахматовой.

Поэзии А.Ахматовой свойственны лаконичные и емкие формулировки, заключающие в себе большую силу – силу мысли и силу чувства. Языку Ахматовой в высшей степени присуще чувство меры, отсутствие лишних слов. Сказано ровно столько, чтобы высказанная истина предстала во всей ее силе и полноте. «Мощная краткость» – это высказывание поэта Вяч. Иванова о русском языке вполне применимо к поэтическому языку Ахматовой.

Поэзию Ахматовой часто возводят к пушкинской традиции. Действительно, Ахматову сближает с Пушкиным не только классическая ясность, но и гармоническое соответствие между мыслью и словом, между красотой душевного движения и совершенством поэтической формы. Такая гармония между силой проникновения в суть вещей и силой поэтического дара создает в поэзии особое свойство – неотменимость, обязательность, непреложность, твердость сказанного («нешуточность» сообщаемого, как любил выражаться Б.Пастернак). Мир обогащается поэтическими открытиями, которые ложатся «на стекла вечности» (выражение О.Мандельштама: На стекла вечности уже легло Мое дыхание, мое тепло).

«Хорошо известно, что А. Ахматова не оставила развернутых деклараций своих эстетических взглядов. Тем не менее, пристальное внимание к загадке дара, к «тайнам ремесла», к феномену творчества вообще не покидало ее всю жизнь. Ее установка на диалог с читателем предполагала «тайну» и в самом воспринимающем сознании - «А каждый читатель, как тайна»...

Ахматова не просто любила это слово. «Тайна» на языке Ахматовой - знак высшей ценности сакрального знания, которым осенено поэтическое слово. Это и сама возможность его появления, та скрытая реальность, в которой оно пребывает. Судя по некоторым кратким, но емким репликам Ахматовой о «тайнах ремесла», она, несомненно, ведала, что «тайна творческого начала... есть проблема трансцендентная», что «творческая личность - это загадка, к которой можно, правда, приискивать отгадку при посредстве разных способов, но всегда безуспешно». Поэтому и свою поэзию Ахматова определила как фатальную заданность творческого поведения, над которой она не властна:

От странной лирики, где каждый шаг - секрет,

Где пропасти налево и направо,

Где под ногой, как лист увядший, слава,

По-видимому, мне спасенья нет.

Эти строки раскрывают саму природу ахматовского поэтического высказывания, его подтекстовое содержание, порождающее смыслы, способные существовать лишь как скрытые, утаенные, недоговоренные и вообще до-словесные. Данное свойство поэтического языка у Ахматовой становится не просто знаковым элементом поэтики, но и формообразующим стимулом, определившим «странность» ее поэтического самовыражения.

Поэтика умолчания, чреватая смыслами отрывочности имела в русской литературе замечательный прецедент. Анализируя пушкинский отрывок «Мы проводили вечер...», Ахматова писала: «Да и отрывок ли это? Все, в сущности, сказано. <...> Представьте себе все это в стихах или в драматической форме, и вам не придет в голову ждать продолжения. Его просто не может быть».

Головокружительный лаконизм здесь доведен до того, что совершенно завершенную трагедию более ста лет считали не то рамочкой, не то черновичком, не то обрывком чего-то». Неожиданность этого утверждения в контексте ахматовского художественного мира имеет вполне логичное обоснование. Конечно же, Ахматова открывала в Пушкине те творческие возможности, которые составляли особенность ее собственного поэтического опыта, вобравшего в себя почти вековую историю русской лирики и выходящего к Пушкину на новом историческом и эстетическом уровне.

Лаконизм и энергия выражения - основные особенности поэзии Ахматовой. Эта манера не имеет импрессионистического характера (как казалось некоторым критикам, сравнившим стихи Ахматовой с японским искусством), потому что она мотивируется не простой непосредственностью, а напряженностью эмоции. За этим лаконизмом нет никакой особой теории искусства - он знаменует собой отказ от экстенсивного метода символистов и ощущается как реформа стиля, требуемая всем движением символизма в последние перед появлением стихов Ахматовой годы.1

С первых же шагов в поэзии Ахматова обнаруживает особый вкус к той самой манере, которая выражает себя в «головокружительном лаконизме», постепенно превращая эту манеру в стиль. Становление индивидуального творческого почерка заставило исследователей говорить об «ахматовском каноне» (Б. Эйхенбаум), который являлся «лишь внешней оболочкой ее поэтического дарования». Но внутри этого «канона» шел процесс, о котором Ю. Тынянов (совсем по другому поводу) выразился так: «глубокое влияние стилевых элементов на жанр», «средства стиля стали жанрообразующими». В лирике Ахматовой вырабатывалось новое жанровое образование - фрагментарная лирическая конструкция с присущими ей отрывочностью, безначалием, пропуском текстовых единиц, и пушкинские отрывки представали неким прообразом этой структуры. Потому и утверждала Ахматова с безоглядной уверенностью: «Пушкин не решился или не успел представить их как вещи нового жанра». Получается, что за Пушкина это делала она.

Ахматова никогда не занималась экспериментаторством в области стихосложения, она просто писала стихи. Ахматова опиралась в своем творчестве не на современную поэзию, а на произведения Пушкина.
Державина. Наиболее ярко эта особенность представлена в сборнике «Anno Domini» (1921-1922). Технически многие стихи Ахматовой, того периода отличаются устойчивой классической композицией, полновесно-медлительным ритмом (преобладание пяти- и шестистопных ямбов), строгой чеканностью слов, появлением описаний и рассуждений. Однако, в том же 1921 году Ахматова начинает понемногу отходить от строгих классических форм, в ее стихах чувствуется большая легкость и гибкость техники, анапесты и хореи вытесняют александрийский стих, открываются новые возможности словесных построений.2

В небольших по объему (всего в три-четыре строфы) стихах описываются иногда события нескольких лет и даже всей жизни. Ахматова своим творчеством подтвердила сказанную Чеховым фразу о том, что «краткость — сестра таланта».3

Только на первый взгляд кажется странной ахматовская фраза: «Начинать совершенно все равно с чего: с середины, с конца или с начала». Внутреннее осознание законченности незаконченного, самодостаточности фрагментарного формировало особый принцип целостности произведения. Никак его не формулируя, Ахматова приближалась к утверждению, что «не только по сути, но и по форме целостность ничего общего не имеет со скучной монолитностью; нередко она калейдоскопична, а то и вовсе открыто фрагментарна».

Целостность художественного текста как свобода от рамок канона, нарушение привычного, неожиданность несовпадения с ожидаемым - вот чему «учили» ее пушкинские отрывки с их «смелостью и даже дерзостью композиции». Как, должно быть, ей были близки и понятны слова О. Мандельштама из его статьи «Петр Чаадаев»: «О наследство мыслителя! Драгоценные клочки! Фрагменты, которые обрываются как раз там, где больше всего хочется продолжения, грандиозные вступления, о которых не знаешь <...> Напрасно добросовестный исследователь вздыхает об утраченном, о недостающих звеньях: их и не было, они никогда не выпадали».

С каким-то особым торжествующим чувством Ахматова восклицает: «А он не мог без Тайны. Она, одна она влекла его неудержимо» («Пушкин в 1928 году). «Тайнопись» Пушкина здесь не просто сокрытие тех или иных жизненных реалий. Это внутреннее, глубинное свойство пушкинской художественной речи, которое Ахматова соотносила с собственным способом «жить стихом». Подобное умолчание предполагало средства своего самообнаружения: недоговоренность, намек, образный эвфемизм, интонацию, - что и составляло «тайнопись» как принцип неканонизированной поэтики, «сознательно умалчивающей о многом». В пушкинской прозе, как и в драматургии, Ахматова находила диспропорцию между текстовой информацией и глубиной подтекста, возникающего из недомолвок, намеков, указаний, отсылов в затекстовый слой произведения, - всю систему указаний на присутствие неназванного. Знаменательно, что В. Виноградов, анализируя стиль «Пиковой дамы», рассматривал умолчание именно в этом ключе - не как прием, а как поэтику, формирующую соответствующую стилевую систему, уникальную на фоне русской прозы. Говоря о том, что прием недоговоренности в его разных трансформациях «сознательно культивируется Пушкиным», исследователь вскрыл механизм, превращающий прием в поэтику: «Смысловая связь держится не на непосредственно очевидном логическом соотношении сменяющих друг друга предложений, а на искомых, подразумеваемых звеньях, которые устранены повествователем, но лишь благодаря которым стало возможным присоединение».

Несомненно, «пушкинские штудии» Ахматовой включали в себя такого рода наблюдения, что, кстати, проясняет многое и в ее поэтике - особенно нарушение традиционной сюжетики лирического стихотворения, когда, по словам Б. Эйхенбаума, вся конструкция «дает ощущение сюжета, не проясненного до фабулы». Известное утверждение О. Мандельштама о том, что «генезис Ахматовой связан с русской прозой», с «огромной сложностью и психологическим богатством русского романа девятнадцатого века» - Толстого, Достоевского, Тургенева, Лескова («Письмо о русской поэзии»), с большой долей вероятности можно продолжить указанием на «Пиковую даму». Не случайна оглядка на эту повесть Пушкина в одном из поздних поэтических фрагментов, где все построено на поэтике умолчания: «От меня, как от той графини, / Шел по лесенке винтовой, / Чтоб увидеть рассветный, синий, / Страшный час над страшной Невой».

Но в эпоху символизма вернуться полностью к классической традиции было невозможно. Поэзия А.Ахматовой не могла не испытать влияния блистательной и утонченной поэтики символистов. Можно отметить влияние И.Анненского и А.Блока.

В.М. Жирмунский в исследовании «Анна Ахматова и А.Блок» приводит случаи «заражения» стихов А.Ахматовой поэтикой А.Блока. Речь идет не о заимствовании, а именно о заражении – словесном, образном, иногда о невольном повторении метрико-синтаксических структур.4 Отмечаются также случаи сознательной переклички с А.Блоком. Один пример:

У Ахматовой (1916):

И такая могучая сил

Зачарованный голос влечет,

Будто там впереди не могила,

А таинственной лестницы взлет.

У А.Блока (1912):

И такая влекущая сила,

Что готов я твердить за молвой,

Будто ангелов ты низводила,

Соблазняя своей красотой...

Но в главном – в подходе к поэтическому слову – Ахматова резко отличается от поэтов символизма. В известной статье 1916 года «Преодолевшие символизм» В.М. Жирмунский показывает, как изменение мировосприятия изменяет поэтический язык.5 Отказ поэтов-акмеистов (А.Ахматова, О.Мандельштам, Н.Гумилев) от мистического восприятия, от иррационального познания миров иных, от раскрытия метафизических основ бытия и устремленность их к внешнему земному миру, к простым человеческим чувствам легли в основу новых художественных форм.

Мистическое чувство мира передавалось сложными и многозначными образами-символами, в которых, помимо прямого смысла, присутствовала цепь иносказаний, намеки на существование миров иных. Повышенная музыкальность, напевность поэтической формы служила инструментом иррационального познания. Она создавала настроение, позволявшее почувствовать бесконечное в конечном, прикоснуться к невидимым и несказанным, невыразимым в слове мировым глубинам.

Ограничение земной реальностью предопределило у поэтов-акмеистов возврат к классически точному и логически ясному слову, за которым стоят реальный предмет и конкретное определенное чувство. По словам Жирмунского, «в молодой поэзии открывается выход во внешнюю жизнь, она любит четкие очертания предметов внешнего мира, она скорее живописна, чем музыкальна».

Однако поэзия Ахматовой своеобразным путем компенсирует отказ от многозначного слова-символа. Индивидуальная особенность поэтики Ахматовой – необычайное расширение смыслового пространства текста, создание обширного подтекста. Даются только отдельные вехи лирического сюжета, остальное остается за текстом. По этим вехам читатель должен почувствовать, угадать ту часть содержания, которая не получила словесного выражения. Так передаются сложное душевное состояние, сильное чувство или не требующее подробного описания лирическое событие.

Поэтический гений Ахматовой проявляется в выборе и соположении деталей, которые рождают смысловую глубину текста. Соседство деталей часто бывает неожиданным. Сообщениям о действиях и чувствах лирических героев сопутствуют описания природы или пространства города с его архитектурой, образы мировой литературы, упоминания о событиях истории, об исторических героях и др.6 Вот небольшое стихотворение, в котором описываются и противополагаются два разных душевных состояния:

Под крышей промерзшей пустого жилья

Я мертвенных дней не считаю,

Читаю посланья апостолов я,

Слова псалмопевца читаю.

Но звезды синеют, но иней пушист,

И каждая встреча чудесней, –

А в Библии красный кленовый лист

Заложен на Песни Песней.

Холод, мертвенность, однообразие дней поздней осени неожиданно сменяются ее красотой (иней, звезды, красный кленовый лист) – знаками любви, о которой коротко говорится лишь в одной строке. Библия открывается на другом месте. Вместо посланий апостолов появляется Песнь Песней – один из самых знаменитых любовных сюжетов в мировой литературе. Смысловое пространство короткого текста неизмеримо расширяется, насыщается множеством ассоциаций, косвенно передающих сильное чувство лирической героини. О главном, как это часто бывает в стихах Ахматовой, сказано в последней строке.7

Стихи Ахматовой обычно завершаются афористически заостренной мыслью или лаконичной формулировкой чувства, владеющего героиней (И не знать, что от счастья и славы Безнадежно дряхлеют сердца; Во мне печаль, которой царь Давид по-царски одарил тысячелетья; Не для страсти, не для забавы, Для великой земной любви; Только с милым мне и непреклонным Буду я делить и хлеб, и кров; И это все любовью Бессмертной назовут), неожиданным появлением лирического героя (Вот когда подошел ты, спокойный, к крыльцу моему), важной для смысла картиной природы (Сети уже разостлал птицелов На берегу реки), сообщением о высшей ценности – поэтическом вдохновении (А я иду владеть чудесным садом, где шелест трав и восклицанья муз; И вот пишу, как прежде, без помарок Мои стихи в сожженную тетрадь). Афористический стиль Ахматовой проявляется в четверостишиях:

О, есть неповторимые слова,

Кто их сказал – истратил слишком много.

Неистощима только синева

Небесная и милосердье Бога.

Еще пример стихотворения, построенного на соседстве ярких и точно выбранных деталей:

Таинственной невстречи

Пустынны торжества,

Несказанные речи,

Безмолвные слова.

Нескрещенные взгляды

Не знают, где им лечь.

И только слезы рады,

Что можно долго течь.

Шиповник Подмосковья,

Увы! при чем-то тут...

И все это любовью

Бессмертной назовут.

С деталями любовного сюжета в стихах Ахматовой часто чередуются картины природы или города. «Стихи о Петербурге» – это стихи о городе, но и о любви, или о таинственной власти этого города, способной преображать души людей, и о скрытой в нем творческой силе воздействия.8 Переплетение этих мотивов выражается чередованием выразительных деталей, отличающихся и неожиданностью, и абсолютной точностью, как будто они существовали всегда, начертанные на невидимых скрижалях:

Сердце бьется ровно, мерно,

Что мне долгие года!

Ведь под аркой на Галерной

Наши тени навсегда.

Сквозь опущенные веки

Вижу, вижу, ты со мной,

И в руке твоей навеки

Нераскрытый веер мой.

Оттого, что стали рядом

Мы в блаженный миг чудес,

В миг, когда над Летним садом

Месяц розовый воскрес, –

Мне не надо ожиданий

У постылого окна

И томительных свиданий –

Вся любовь утолена.

Ты свободен, я свободна,

Завтра лучше, чем вчера, –

Над Невою темноводной,

Под улыбкою холодной

Императора Петра.

О точности деталей у А.Ахматовой хорошо написала М.Цветаева: «Когда молодая Ахматова в первых стихах своей первой книги дает любовное смятение строками:

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки, –

она одним ударом дает все женское и все лирическое смятение. Посредством очевидной, даже поразительной точности деталей утверждается и символизируется нечто большее, нежели душевное состояние, – целый душевный строй. <...> 9Словом, из двух ахматовских строк рождается богатая россыпь широких ассоциаций, расходящихся, подобно кругам на воде от брошенного камня. В этом двустишии – вся женщина, весь поэт и вся Ахматова в своей единственности и неповторимости, которой невозможно подражать. До Ахматовой никто у нас так не дал жест».

Еще на одну деталь обратила внимание М.Цветаева в стихотворении А.Ахматовой 1917 года:

По твердому гребню сугроба

В твой белый таинственный дом

Такие притихшие оба

В молчании нежном идем.

И слаще всех песен пропетых

Мне этот исполненный сон,

Качание веток задетых

И шпор твоих легонький звон.

«И шпор твоих легонький звон» – это нежнее всего, что сказано о любви» (из письма к Ахматовой 1921 года).

Богатство ассоциаций, сжатость и смысловая насыщенность, глубокий подтекст – в стихотворении, посвященном О.Мандельштаму:

О, как пряно дыханье гвоздики,

Мне когда-то приснившейся там –

Там, где кружатся Эвридики,

Бык Европу везет по волнам;

Там, где наши проносятся тени,

Над Невой, над Невой, над Невой;

Там, где плещет Нева о ступени, –

Это пропуск в бессмертие твой.

Образы первого четверостишия ассоциативно связаны с античными мотивами в творчестве Мандельштама. Во втором четверостишии – образы Петербурга с последней строкой, заключающей в себе главный смысл стихотворения.

2. Специфика поэзии А.Ахматовой

В поэзии Ахматовой отразился трагизм XX века. Ахматова сказала о нем в своих стихах «неповторимые слова» (О, есть неповторимые слова. Кто их сказал – истратил слишком много). «Мощная краткость» Ахматовой проявляется в характерном для нее свойстве: чем трагичнее содержание, тем более скупы и лаконичны средства, которыми оно выражено, тем острее приемы сжатого изложения. Воздействие на читателя при этом возрастает. Вот два стихотворения, 1918 и 1921 годов:

Для того ль тебя носила

Я когда-то на руках,

Для того ль сияла сила

В голубых твоих глазах!

Вырос стройный и высокий,

Песни пел, мадеру пил,

К Анатолии далекой

Миноносец свой водил.

На Малаховом кургане

Офицера расстреляли.

Без недели двадцать лет

Он глядел на божий свет.

(1918)

Не бывать тебе в живых,

Со снегу не встать.

Двадцать восемь штыковых,

Огнестрельных пять.

Горькую обновушку

Другу шила я.

Любит, любит кровушку

Русская земля.

(16 августа 1921)

Два стихотворения поздней Ахматовой:

Один идет прямым путем,

Другой идет по кругу

И ждет возврата в отчий дом,

Ждет прежнюю подругу.

А я иду – за мной беда,

Не прямо и не косо,

А в никуда и в никогда,

Как поезда с откоса.

(1940)

Н.П.

И сердце то уже не отзовется

На голос мой, ликуя и скорбя.

Все кончено... И песнь моя несется

В пустую ночь, где больше нет тебя.

(1953)

Примеры можно было бы продолжить.

Сопоставление и противопоставление взятых из разных областей картин, образов, деталей в стихах Ахматовой ведет к частому употреблению сочинительных союзов и, а, но. Эти союзы нередко начинают стихотворение, которое продолжает стоящий за текстом или данный в предшествующих текстах сюжет. (И как всегда бывает в дни разрыва, К нам постучался призрак первых дней; А тот, кого учителем считаю, Как тень прошел; Но я предупреждаю вас, Что я живу в последний раз.) Вот характерное для стихов Ахматовой построение:

Ведь где-то есть простая жизнь и свет,

Прозрачный, теплый и веселый...

Там с девушкой через забор сосед

Под вечер говорит, и слышат только пчелы

Нежнейшую из всех бесед.

А мы живем торжественно и трудно

И чтим обряды наших горьких встреч,

Когда с налету ветер безрассудный

Чуть начатую обрывает речь, –

Но ни на что не променяем пышный

Гранитный город славы и беды,

Широких рек сияющие льды,

Бессолнечные, мрачные сады

И голос Музы еле слышный.

Поэтическая сила Ахматовой проявляется в выборе и соседстве слов в той же манере, как и в выборе и соседстве деталей.10 Ахматова употребила по отношению к поэзии выражение «свежесть слов» (Нам свежеть слов и чувства простоту Терять не то ль, что живописцу – зренье). Свежесть слов определяется свежестью и точностью взгляда, своеобразием и неповторимостью личности поэта, его поэтической индивидуальности. В стихах Ахматовой даже обычные слова звучат как впервые сказанные. Слова преображаются в ахматовских контекстах. Необычное соседство слов изменяет их смысл и тон. В стихах –

Я научилась просто, мудро жить,

Смотреть на небо и молиться Богу,

И долго перед вечером бродить,

Чтоб утомить ненужную тревогу.

Когда шуршат в овраге лопухи

И никнет гроздь рябины желто-красной,

Слагаю я веселые стихи

О жизни тленной, тленной и прекрасной.

Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь

Пушистый кот, мурлыкает умильней,

И яркий загорается огонь

На башенке озерной лесопильни.

Лишь изредка прорезывает тишь

Крик аиста, слетевшего на крышу.

И если в дверь мою ты постучишь,

Мне кажется, я даже не услышу. –

слова просто, мудро жить, ненужная тревога, пушистый кот, яркий огонь можно употребить и в обычной речи, но в контексте этого стихотворения и в более широком контексте поэзии Ахматовой они звучат как присущие ахматовскому стилю, как ее индивидуальные слова. Вполне индивидуально сочетание определений в строке «О жизни тленной, тленной и прекрасной», сочетание веселые стихи.

В строках из приведенных выше стихов «…А мы живем торжественно и трудно И чтим обряды наших горьких встреч…» сочетание «живем трудно» обычно, но в объединении «торжественно и трудно» слово «трудно» уже имеет иной смысл. У Блока есть строки «Печальная доля – так сложно, так трудно и празднично жить, И стать достояньем доцента, И критиков новых плодить...» («Друзьям», 1908).

В стихах Ахматовой аналогичная мысль получает новый оттенок, по-новому окрашивается контекстом. Слегка изменяется и словесная форма: вместо «празднично» – «торжественно». Слова «чтим обряды» (по отношению к любовным встречам) были у Блока («Я чту обряд: легко заправить Медвежью полость на лету» – «На островах»). Но в контексте ахматовского стихотворения эти слова приобретают иной тон, становятся ее индивидуальной принадлежностью. Сильная поэтическая индивидуальность накладывает свою печать на смысл слов.

А.Ахматова назвала А.Блока «человеком-эпохой». В стихах о Блоке она применила к Блоку выражение «трагический тенор эпохи». По мнению И.Бродского, это выражение ассоциативно связано с партией евангелиста в «Страстях по Матфею» И.С. Баха – запись на пластинке, которую слушала Ахматова. По аналогии с этой оценкой миссии А.Блока А.Ахматову можно назвать трагической музой эпохи (преимущественно послеблоковской эпохи). О своей музе Ахматова написала в 1924 году (предопределив и весь ее дальнейший путь) в стихотворении «Муза»:

Когда я ночью жду ее прихода,

Жизнь, кажется, висит на волоске.

Что почести, что юность, что свобода

Пред милой гостьей с дудочкой в руке.

И вот вошла. Откинув покрывало,

Внимательно взглянула на меня.

Ей говорю: «Ты ль Данту диктовала

Страницы Ада?». Отвечает: «Я».

Поэтический язык А.Ахматовой глубоко индивидуален и в то же время обладает способностью быть голосом многих (Я – голос ваш, жар вашего дыханья, я – отраженье вашего лица – «Многим», 1922). О своем читателе А.Ахматова написала («Читатель», 1953):

А каждый читатель как тайна,

Как в землю закопанный клад,

Пусть самый последний, случайный,

Всю жизнь промолчавший подряд.

<.....................................>

Там те незнакомые очи

До света со мной говорят,

За что-то меня упрекают

И в чем-то согласны со мной...

Так исповедь льется немая,

Беседы блаженнейший зной.

Наш век на земле быстротечен

И тесен назначенный круг,

А он неизменен и вечен –

Поэта неведомый друг.

Простота и строгость лирики Ахматовой  отражена в метрической форме ее стихотворений. Ахматова редко пользуется сложной строфической композицией. В ее стихотворении  господствует простая форма строфы из четырех стихов, чаще всего с тремя или четырьмя ударениями в стихе. Ахматова пользуется дольниками , т. е.  размером , получившим широкое распространение в русской литературе  ХХ в., в котором число неударных слогов между  ударениями не урегулировано (1 или 2). Но сравнивая с дольниками А.Блока, которые звучат напевно, как трехсложные  размеры, у Ахматовой это  синкопированные ритмы с прозаической разговорной интонацией. Ахматова  пользуется   неполными  рифмами,  которые  у  ее   современников получили название « рифмоидов»:  моем/ нем , простой/пустой

Чаще всего это женские рифмы с  усеченной замыкающей  согласной, ослабленной в живом произношении редукцией заударного слога.11 Специфичным для Ахматовой  является  употребление усеченных мужских рифм.  Она использует перекрестное  рифмование:

На рукомойнике моем,

Позеленела медь.

Но так играет луч на нем,

Что  весело  глядеть.

Ахматова пользуется не метафорами, а сравнениями, т. е. не  отождествлением поэтических образцов, а их  сопоставлением: « он словно праздник золотой…»12

Сравнения эти многочисленны. Они вводятся  такими словами: словно, будто, как-будто, как бы. Наряду со сравнениями  для качественного определения предмета или действия  служат у нее качественные слова – прилагательные  и наречия, в выборе которых особенно проявляется ее мастерство. В ее стихотворении очень важную роль  играют прилагательные: « оконный луч», « он бледен,тонок, прям…», «невинный», «простой», «золотой». Некоторые из них  повторяются, создавая при этом как бы  эмоциональный тон стихотворения.


Заключение

Языком, на котором общалась снами Ахматова, был – язык  любви  –

самый   доступный. Любовь есть воплощение бесконечности в конечном. А. Ахматова – поэт строгих ритмов, точных  рифм  и  коротких фраз.

Синтаксис ее не перегружен  придаточными конструкциями, он – прост.

Простота поэтического языка Ахматовой определяется очень существенными  на фоне традиций символизма отрицательными признаками: отсутствие мелодических повторений, анафорического параллелизма, рассчитанного на музыкальное воздействие («напевного стиля»). Повторение у Ахматовой являются средством простого эмоционально-логического усиления, как в обычной речи. Ее язык по грамматической простоте родствен английскому. Ничто не обнажает слабость поэта так, как это делает классический стих, поэтому он редко встречается в чистом виде. Нет трудней задачи, чем написать две строчки, чтобы они прозвучали по своему, а не насмешливым эхом чьих-то стихов. Стихи Ахматовой никогда не были подражательными. Ее оружием было сочетание несочитаемого.

Когда героиня на одном дыхании говорит о силе чувств, «на правую руку

надетой перчатке с левой руки», - дыхание стиха – его размер сбивается до такой степени, что забываешь, каким он был изначально. Как пишет В. Жирмунский, рифмы у нее легкие, размер не стесняющий. Иногда она упускает

один два слога в последней строке четверостишия, чем создает эффект перехваченного горла или невольной неловкости, вызванной эмоциональным напряжением. Но дальше этого она не шла, ее было не нужно: она свободно чувствовала себя в пространстве классического стиха и не считала свои высоты достижением или чем-то особенным. Но для читателей это было и будет неземным, возвышенным, непостижимым.


Список использованной литературы

1. Ахматова А. Сочинения в двух томах. М., 1990

2. Виленкин В. В сто первом зеркале, -  М. 1987 г.

3. Жирмунский В. «Творчество Анны Ахматовой». Л. 1973 г.

4. Жирмунский В.М., К вопросу о синтаксисе А. Ахматовой//http://www.akhmatova.org/articles/zhirmunskiy3.htm

5. Ковтунова И.И. Языковые портреты русских поэтов. А.А. Ахматова//"Русский язык"  ИД "Первое сентября", №17-2002

6. Лелевич Г. Анна Ахматова// http://www.ruthenia.ru/sovlit/j/3049.html

7. Малюкова Л.Н. А. Ахматова: Эпоха, Личность, Творчество,- Таганрог, изд. «Тагаронгская правда». 1996 г.

8. Министерство Образования РСФСР. Владимирский государственный педагогический институт им. П.И. Лебедева - Полянского. « Пути и формы анализа художественного произведения «. Владимир. 1991 г.

9. Павловский А.И. Анна Ахматова. Жизнь и творчество// http://www.russofile.ru/articles/article_81.php

10. «Перспектива» - 89. Москва. «Советский писатель». 1989 г.

11. Эйхенбаум Б.Анна Ахматова (опыт анализа)// Ахматова А.А. Избранное/Сост., авт. примеч. И.К. Сушилина. - М.: Просвещение, 1993. - 320 с.


Приложение 1

Приемы А.Ахматовой

- Прилагательному возвращена его основная стилистическая роль - быть характерным эпитетом, относиться к существительному, определенно оттенять его каким-нибудь качеством. Здесь улавливается связь Ахматовой со стилем классической русской поэзии, частичное пользование которой в борьбе с отжившими приемами символистов заметно в ее стихах.

О, как вернуть вас, быстрые недели

Его любви, воздушной и минутной!

-------------

Слагаю я веселые стихи

О жизни тленной, тленной и прекрасной.

-------------

Как улыбкой сердце больно ранишь,

Ласковый, насмешливый и грустный.

-------------

Тебе не надо глаз моих,

Пророческих и неизменных.

-------------

Солеею молений моих

Был ты, строгий, спокойный, туманный.

- В метрическом отношении стих Ахматовой закрепляет ту реформу, которая была произведена уже символистами - особенно Блоком. В первых ее сборниках преобладает так называемый "паузник", особенность которого заключается в сочетании трехдольных стоп с двухдольными. Характерно, что в следующих сборниках она, как и Мандельштам, возвращает нас к строгим метрам - в частности к пятистопному ямбу.

- Установка на интонацию ощущается как основной принцип построения стиха у Ахматовой - как в пределах отдельных строк, так и на целых строфах, и на целых стихотворениях.

Было душно от жгучего света,

А взгляды его, как лучи...

Я только вздрогнула: этот

Может меня приручить.

Наклонился - он что-то скажет...

От лица отхлынула кровь.

Пусть камнем надгробным ляжет

На жизни моей любовь.

- В первоначальной манере Ахматовой ("Вечер", "Четки") резко бросалось в глаза отсутствие специально поэтических слов и словосочетаний. Словарь ее казался совсем простым, обыденным.

- Ахматова избегает метафор - они уводят нас от слова к представлению и тем самым нарушают равновесие, делая стих ненужным.

- Обрастание лирической эмоции сюжетом - отличительная черта поэзии Ахматовой. Можно сказать, что в ее стихах приютились элементы новеллы или романа, оставшиеся без употребления в эпоху расцвета символической лирики. Ее стихи существуют не в отдельности, не как самостоятельные лирические пьесы, а как мозаичные частицы, которые сцепляются и складываются в нечто похожее на большой роман. Этому способствует целый ряд специфических приемов, чуждых обыкновенной лирике.


Приложение 2 

Анализ стихотворения «Родная земля»

Ахматова довольно рано поняла, что социальные бури, исторические потрясения проходят, а слово - остается и, если оно будет спасено, народ, страна всегда возродятся.

И мне кажется, что, когда Ахматова навсегда отринула от себя мысль об эмиграции, ею руководила не только любовь к России (сколько их - искренне любивших - вымело за кордон!), но и чувство ответственности за русскую культуру, за ценности русского классического стиха, наследницей и продолжательницей которых она себя ощущала. После революции - в годы всеобщей ломки форм жизни и культуры - ей предстояло (и она не могла этого не предчувствовать) противостоять своим стихом как модернистскому авангарду, грозившему разрушить основы гармонического искусства, так и нашествию новых «преобразователей» «пролетарского» толка.

Размышления А.А. Ахматовой  судьбе поэта приводят к раздумьям о судьбе России, мира.

В эпиграф стихотворения Анны Андреевны Ахматовой «Родная земля» вынесены две финальные строчки стихотворения, сочиненного самой Ахматовой в послереволюционные годы:

Не с теми я, кто бросил землю

На растерзания врагам.

А. А. Ахматова не пожелала тогда примкнуть к числу эмигрантов, хотя многие из ее друзей оказались за границей. Решение остаться в советской России не было ни компромиссом с советским народом, ни согласием с выбранным ею курсом. Дело в другом -  Ахматова чувствовала, что только разделив судьбу с собственным народом, она сможет сохраниться как личность и как поэт. И это предчувствие оказалось вещим.

В тридцатые – шестидесятые годы ее поэтический голос приобрел неожиданную силу и мощь. Вобрав в себя всю боль своего времени, ее стихи возвысились над ним и стали выражением общечеловеческих страданий. Стихотворение «Родная земля» подводит своеобразный итог отношения  поэта к своей родине.

Ахматова пытается  вернуть значению утраченное единство. Это позволяет ей ввести в стихотворение замечательные образы: «грязь на калошах», «хруст на зубах», - получающие метафорическую нагрузку. В отношении Анны Ахматовой к родной земле нет ни грани сентиментальности. Первое четверостишие построено на отрицании тех действий, которые принято связывать с проявлением патриотизма:

В заветных ладанах не носим на груди,  

О ней стихи навзрыд не сочиняем …

Эти действия кажутся ей недостойными: в них нет трезвого, мужественного взгляда на Россию.

Анна Ахматова не воспринимает свою страну как «обетованный рай» - слишком многое в отечественной истории свидетельствует о трагических сторонах русской жизни. Но здесь нет и обиды за те действия, которые родная земля «приносит живущим на ней».

Есть гордая покорность той доле, которую она нам представляет. В этой покорности, однако, нет никакого вызова. Более того, в ней нет и осознанного выбора. И в этом – слабость патриотизма Ахматовой. Любовь к России не является для нее итогом пройденного духовного пути, как это было у Лермонтова или Блока; эта любовь дана ей изначально. Ее патриотическое чувство впитано с материнским молоко! м и поэтому не может быть подвергнуто никаким рационалистическим коррективам. Связь с родной землей ощущается даже не на духовном, а на физическом уровне: земля представляет собой неотъемлемую часть нашей личности, потому что всем нам предначертано телесно слиться с нею – после смерти: «Но ложимся в нее и становимся ею, / Оттого и зовем так свободно – своею». В стихотворении выделяются три раздела, что подчеркнуто и графически. Первые восемь строк построены, как цепь параллельных отрицательных конструкций. Концы фраз совпадают с концами строк, что создает мерную «настойчивую» информацию, которая подчеркнута ритмикой пятистопного ямба. После этого следует четверостишие, написанное трехстопным анапестом. Смена размеров на протяжении одного стихотворения – явление достаточно редкое в поэзии. В данном случае этот ритмический перебой служит для противопоставления потоку отрицаний, заявления о том, как же все-таки воспринимается коллективным лирическим героем родная земля. Заявление это носит достаточно сниженный характер, что усиливается анафорическим повтором: «Да, для нас это грязь на калошах, / Да, для нас это хруст на зубах …». И, наконец, в финале трехстопный анапест сменяется четырехстопным. Такой перебой метра придает двум последним строкам широты поэтического дыхания, которые находят опору в бесконечной глубине заключенного в них смысла.

Поэзия Анны Андреевны Ахматовой «питалась - даже в первоначальных стихах – чувством родины, болью о родине, и эта тема звучала в ее поэзии все громче … О чем бы она ни писала в последние годы, всегда в ее стихах ощущалась упорная дума об исторических судьбах страны, с которой она связана всеми корнями своего существа». (К. Чуковский)

Приложение 3

Когда в тоске самоубийства

Народ гостей немецких ждал,

И дух суровый византийства

От русской церкви отлетал,

Когда приневская столица,

Забыв величие свое,

Как опьяневшая блудница,

Не знала, кто берет ее,—

Мне голос был. Он звал утешно,

Он говорил: «Иди сюда,

Оставь свой край глухой и грешный,

Оставь Россию навсегда.

Я кровь от рук твоих отмою,

Из сердца выну черный стыд,

Я новым именем покрою

Боль поражений и обид».

Но равнодушно и спокойно

Руками я замкнула слух,

Чтоб этой речью недостойной

Не осквернился скорбный дух.

Осень 1917

Петербург

***

Тот город, мной любимый с детства,

В его декабрьской тишине

Моим промотанным наследством

Сегодня показался мне.

Все, что само давалось в руки,

Что было так легко отдать:

Душевный жар, молений звуки

И первой песни благодать –

Все унеслось прозрачным дымом,

Истлело в глубине зеркал…

И вот уж о невозвратимом

Скрипач безносый заиграл.

Но с любопытством иностранки,

Плененной каждой новизной,

Глядела я, как мчатся санки,

И слушала язык родной.

И дикой свежестью и силой

Мне счастье веяло в лицо,

Как будто друг, от века милый,

Всходил со мною на крыльцо.

***

ПАМЯТИ СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА

Так просто можно жизнь покинуть эту,

Бездумно и безбольно догореть.

Но не дано Российскому поэту

Такою светлой смертью умереть.

Всего верней свинец душе крылатой

Небесные откроет рубежи,

Иль хриплый ужас лапою косматой

Из сердца, как из губки, выжмет жизнь.

***

Одни глядятся в ласковые взоры,

Другие пьют до солнечных лучей,

А я всю ночь веду переговоры

С неукротимой совестью своей.

Я говорю: «Твое несу я бремя

Тяжелое, ты знаешь, сколько лет».

Но для нее не существует время,

И для нее пространства в мире нет.

И снова черный масленичный вечер,

Зловещий парк, неспешный бег коня.

И полный счастья и веселья ветер,

С небесных круч слетевший на меня.

А надо мной спокойный и двурогий

Стоит свидетель... о, туда, туда,

По древней подкапризовой дороге,

Где лебеди и мертвая вода.

3 ноября 1935

Фонтанный Дом

Приложение 4

Анна Ахматова

 Анна Ахматова читает стихотворение "Наследница".

Памятник А. Ахматовой у «Крестов»

1 Эйхенбаум Б.Анна Ахматова (опыт анализа)// Ахматова А.А. Избранное/Сост., авт. примеч. И.К. Сушилина. - М.: Просвещение, 1993. -с.11.

2 Ковтунова И.И. Языковые портреты русских поэтов. А.А. Ахматова//"Русский язык"  ИД "Первое сентября", №17-2002

3 Жимурский В. «Творчество Анны Ахматовой». Л. 1973 г. , с. 56.

4 Жирмунский В.М., К вопросу о синтаксисе А. Ахматовой//http://www.akhmatova.org/articles/zhirmunskiy3.htm

5 Жирмунский В.М., К вопросу о синтаксисе А. Ахматовой//http://www.akhmatova.org/articles/zhirmunskiy3.htm

6 Павловский А.И. Анна Ахматова. Жизнь и творчество// http://www.russofile.ru/articles/article_81.php

7 Ковтунова И.И. Языковые портреты русских поэтов. А.А. Ахматова//"Русский язык"  ИД "Первое сентября", №17-2002

8 Виленкин В. В сто первом зеркале, -  М. 1987 г. , с. 21.

9 Павловский А.И. Анна Ахматова. Жизнь и творчество// http://www.russofile.ru/articles/article_81.php

10 Лелевич Г. Анна Ахматова// http://www.ruthenia.ru/sovlit/j/3049.html

11 Малюкова Л.Н. А. Ахматова: Эпоха, Личность, Творчество,- Таганрог, изд. «Тагаронгская правда». 1996 г., с. 67.

12 Министерство Образования РСФСР. Владимирский государственный педагогический институт им. П.И. Лебедева - Полянского. « Пути и формы анализа художественного произведения «. Владимир. 1991 г.


Данной работой Вы можете всегда поделиться с другими людьми, они вам буду только благодарны!!!
Кнопки "поделиться работой":

 

Другие работы

31042. Электроэнергетика Новосибирск 2007 УДК 621.
  1 выбрать компенсирующее устройство КУ на шинах приемной системы 2 из условия баланса реактивной мощности при требуемых режимах напряжения в сети. Потребление энергосистемой S реактивной мощности QS зависит от напряжения на шинах 2. Зададимся приближенным
31043. это графика которая обрабатывается и отображается средствами вычислительной техники.
  Изображения после своего создания могут храниться неопределенное время в виде файлов на носителях. Растровое представление В процессе кодирования изображения производится его пространственная дискретизация то есть: изображение разбивается на отдельные ма
31044. Статья 206. Решение суда обязывающее ответчика совершить определенные действия 1.
  Досрочное расторжение договора по требованию арендодателя По требованию арендодателя договор аренды может быть досрочно расторгнут судом в случаях когда арендатор: 1 пользуется имуществом с существенным нарушением условий договора или назначения имуществ
31045. тема имеет актуальное значение потому что форма правления отражает способы организации государственной в.
  Форма правления: понятие и исторические разновидности 2. Взаимосвязь формы правления с формой государственного устройства и политическим режимом Заключение Список используемой литературы Введение Темой данной курсовой работы является Форма правления. Акт
31046. модульного контролю з Біостатистики Блок № 1 Визначення: статистика біостатистика розділи біостат.
  Види статистичних досліджень щодо повноти охоплення та часу спостереження. Види ознак спостережень та групувань. Зміст програм збирання спостереження і розробки матеріалу їх види. Види та правила побудови статистичних таблиць.
31047. Нажатием кнопки SB2 включаем контактор K он становится на самопитание и своими силовыми замыкающими конт.
  Нажатием кнопки SB2 включаем контактор K он становится на самопитание и своими силовыми замыкающими контактами подаёт трёхфазное напряжение на обмотку статора асинхронного двигателя. Ручное отключение двигателя осуществляется нажатием кнопки SB2.
31048. . Рисунок 1 – Блочная схема Текст программы include
  h min { int [100][100] матрица ij счетчики для циклов m количество строк n количество столбцов s=0 сумма mx; максимальный по модулю элемент строки rndomize; clrscr; printf количество строк: ; scnf d m; printf количество столбцов: ; scnf d n; printf матриц
31049. Марксистский материализм дал правоведению такую онтологическую и гносеологическую основу которая предоп
  Марксистский материализм дал правоведению такую онтологическую и гносеологическую основу которая предопределила необходимость социологического изучения права как продукта и одновременно важного фактора развития экономических политических культурных и ины
31050. Тема : Механизм внедрения платных услуг в автономном ДОУ Содержание Введение Глава I.
  Теоретическое исследование проблемы внедрения платных услуг в автономном ДОУ .1Сущность и содержание понятия платные дополнительные услуги в автономном ДОУ. Организация дополнительных платных образовательных услуг в ДОУ 1.

RSS-лента